«Машинное отделение — это сердце судна»: второй механик Субхан о работе в море

Субхан — опытный второй механик. За его плечами работа на контейнеровозах, танкерах и балкерах, десятки рейсов, тысячи часов в машинном отделении и не один случай, когда именно от его действий зависело продолжение рейса. Он рассказал о том, как случайным образом стал моряком, как полюбил дизельные установки, какие случаи происходят «в машинке», почему механики редко выходят на палубу и почему их часто недооценивают.

— В детстве мечтал возиться с автомобилями, собирал игрушечные моторы, ковырялся в старом отцовском автомобиле. Но жизнь вывела к морю — поступил в морскую академию, факультет эксплуатации судовых энергетических установок.

Сначала вообще не понимал, зачем мне это. Но когда начались практические занятия, разобрали дизель, я впервые послушал работу настоящего судового двигателя — всё изменилось. Теперь, спустя почти 9 лет работы, я не представляю себя вне машинного отделения (улыбается).

Моя должность — 2-й механик, или 2nd Engineer. Я отвечаю за ежедневный технический осмотр и обслуживание главного двигателя, вспомогательные механизмы (насосы, компрессоры, генераторы), систему водоотведения и очистки, судовые котлы, ведение документации — от технического журнала до отчётов для инспекций, а также за организацию и контроль вахт машинистов.

Плюс я руковожу техниками, обучаю новых кадетов, и почти каждый день лезу в какие-то «железки». Вахта у меня с 12.00 до 16.00 дня и с 00.00 до 04.00 утра, но, если что-то случается — спишь мало, работаешь много. Машинное отделение не прощает равнодушия.

— Начинал я на балкере — там довольно спокойный темп, часто стоишь на рейде, есть время чинить всё до блеска. Потом работал на продуктовом танкере — это совсем другой уровень. Строгие правила, высокая опасность, куча проверок. Но и опыт колоссальный.

Сейчас я хожу на контейнеровозе. На контейнеровозе темп другой: больше ходишь, меньше стоишь. Иногда не успеваешь даже нормально разобрать неисправность — надо решать на ходу. Особенно зимой в Северной Атлантике — это адская нагрузка. Но мне нравится такая динамика. Именно она держит в тонусе.

Я работаю в микс-экипаже. Поначалу мне было тяжело — разные акценты, разный менталитет, разный подход к работе. У кого-то — «делай быстро», у кого-то — «делай правильно». Но с опытом понимаешь: это не мешает, а наоборот — учит гибкости и уважению. Начинаешь лучше слушать, спокойнее реагировать и меньше «включать начальника».

Английский язык? Без него ты просто не выживешь. Причём не книжный, а морской, с техническими терминами, с юмором и матами, если честно. Особенно в машинке. (улыбается)

— Помню один интересный случай на работе. Была зима, под Норвегией. Вышли из Бергена, и прямо на переходе заглох главный двигатель. Аварийный запуск не сработал. Ветер, волнение, близко берег — ситуация нервная.

Мы с мотористом полезли в блок управления, вручную подали топливо и компримировали — завели его вручную с минимальной поддержкой от электросети. Это было на грани фола, но мы справились. В такие моменты начинаешь понимать, что живёшь на свете не зря. Чувствуешь себя настоящим героем фильма.

У нас в машинном отделении работают четверо: я, третий механик, электрик и моторист. Плюс кадет. Работы много, всё шумит, горячо, воняет маслом и дизелем — не всем это по душе. Поэтому чёрный юмор и подколы — часть нашей морской культуры.

Однажды кадет уронил гаечный ключ в масляный танк. Мы, конечно, достали. Но пока он доставал — вся машинка стояла и комментировала процесс в стиле футбольного репортажа. Смеялись до слёз. А потом дружно отмывали его от масла — шлангом.

— Зарплата зависит от типа судна, компании, флага и опыта. Я сейчас получаю 4600 долларов. Механики часто недооценены: на палубу не выходят, портов не видят. Но без нас судно никуда не пойдёт. Поэтому важно уметь себя показать, грамотно вести документацию, уметь говорить с инспекцией. Это всё влияет и на следующие контракты, и на зарплату.

Что люблю в своей работе? Честность железа. Железо не врёт. Если что-то гудит не так — значит, проблема. Здесь нет догадок, как в офисе. Всё конкретно: либо работает, либо нет. Мне это близко.

А вот самое тяжёлое в работе для меня — это разлука с близкими. В море ты вроде взрослый, серьёзный, но всё равно скучаешь по дому, по детям, по простым вещам — тишине, еде, прогулке.

В долгосрочной перспективе я хочу открыть учебный техцентр для будущих механиков. Где они не просто читают теорию, а реально работают с деталями, моделируют аварии, учатся руками. Слишком часто кадеты приходят на судно и боятся подойти к двигателю. Хочу это менять. Море — это круто, но к нему надо быть готовым не только в голове, но и в руках.